Как отмечают Новый год в затерянном пензенском селе

В Кузнецком районе в сосновом лесу затеряно маленькое село. Под Новый год его жители дружно наряжают елку на улице и поют песни под гармонь.

Где прячется зима 

От Кузнецка до Часов — больше 40 километров. Но дорога, петляющая среди сосен, не кажется утомительной. Воздух такой, что хочется отрыть окно в машине и дышать полной грудью. В городе снега нет, под ногами лужи и грязь. А в лесу — чистый снежок. Так вот ты где спряталась, зима! 

Природа будто готовилась к приезду гостей. Среди зеленых елок перед въездом в село стоит, согнувшись дугой и образуя арку, белая береза. 

Дорога почищена. По ней, чтобы забрать единственного ученика — 14-летнего Славу Давыдова, — ездит школьный автобус. 

Слава — самый юный житель Часов и единственный ребенок здесь. В селе прописаны около 70 человек, но на зимовку остается около 30. Средний возраст жителей — за 70. Село не газифицировано, и быт непрост. 

Местные жители топят дровами печки. Вьется над крышами легкий дымок. За водой ходят к роднику или к скважине. Продукты покупают в автолавке, приезжающей раз в неделю. 

Слава живет в Часах с бабушкой Марией Васильевной, которая забрала мальчика к себе из соседней Козляковки, когда умерла его мама. 

В Козляковке народу побольше, Слава может общаться со сверстниками, поэтому он часто гостит там у отчима. 

— Но такого воздуха, как в Часах, больше нигде нет, — рассказывает мальчик, отворяя калитку в свой двор. — И такой красивой природы. Мы с бабушкой обязательно ставим дома маленькую елку, чтобы пахло лесом и праздником.

Ключи от прошлого

Оставив Славу с Марией Васильевной, идем знакомиться с другими жителями. 

Наш гид по селу — Анатолий Федотов. Его здесь в шутку называют «мэр Часов» и очень уважают. Он бывший директор школы, местный летописец и главный массовик-затейник. 

Федотов рассказал нам легенду. Говорят, в здешних местах у небольшой речки останавливался на отдых отряд Емельяна Пугачева. Постой продлился ровно 60 минут. Вот река и получила название Час, а позже дала название и селу. 

77-летний Анатолий Иванович бодро шагает по дороге, сопровождаемый почетным караулом из окрестных собак. Проходим небольшое, но крепкое деревянное здание — бывшую школу. 

— Я в ней 40 лет проработал! Сначала здесь была средняя школа, потом она стала начальной, а в 2007 году ее закрыли, — вздыхает «мэр». — Но у меня остались ключи. Когда в Часы приезжают выпускники, мы открываем дверь, моя жена чисто-чисто моет полы, и тогда гости могут ненадолго вернуться в детство. 

Страж Часов следит, чтобы винтики жизни крутились. Хотя на зиму по состоянию здоровья он с супругой тоже перебирается в Кузнецк, но то и дело приезжает на малую родину. А уж Новый год, семейный праздник, встречает только здесь. Кругом родные лица – почитай, большая семья. 
Вот и сейчас у Анатолия Ивановича забот невпроворот — собирает народ наряжать живую елку на улице.

— Нам не надо за елками в лес идти, они сами к нам приходят, — смеются люди, кивая на окружившие село хвойные деревья. 

До лихих 90-х вокруг были колхозные поля. За каких-то 20 лет они густо заросли ельником. 

Время — московское 

Дед Мороз по причине отсутствия малышни в Часы не заглядывает. Но и взрослым хочется сказки. И его работу берет на себя Федотов, а его супруга наряжается Снегурочкой. Костюмы новогодних персонажей остались у них со школьных времен. И хотя Снегурочке около 70, на это никто не обращает внимания, а расшитый блестками кокошник чудо как к лицу. 

На еловых ветках на наших глазах появляются яркие игрушки. 

Ночью 31 декабря к елке притащат большой стол, уставят его соленьями, закусками, пирогами. Если получится, дружно послушают по сотовому телефону обращение президента и бой курантов. Но на мобильные сети тут особо не надеются – связь часто пропадает. Поэтому для подстраховки кто-то обязательно принесет старенькие ходики. 

— Новый год мы не пропустим! У нас время московское, — хитро улыбается Федотов.

Вместо курантов тогда грянет гармонь. Люди нальют в бокалы кто шампанское, а кто — компот. И наступит праздник. 

Мы — счастливые

Нас зовут погреться в дом. Тем временем в эфире идет прямая линия с Президентом, поэтому телевизор включен в каждой избе. 

Пока Путин отвечает на какой-то каверзный вопрос журналиста, жена сельского гармониста Нина Абрамова сидит у печки, думая, какие пирожки к празднику испечь для угощения односельчан — с картошкой или капустой. А может, с грибами? Их в этом году в Часах уродилось видимо-невидимо. 

— Что будем загадывать под бой курантов? — вслух рассуждает Нина Александровна. — Чтобы мир был в стране. Да чтобы все были здоровы. А еще чего надо? Все у нас с мужем есть, мы счастливые. Внучка маленькая в гости приезжает. Дети зовут нас к себе, в город. Но там больше дня не выдерживаем: суета, шум. Голова болеть начинает. Вот и убеждаю: уж лучше вы к нам! 

Однофамилица Нины Антонина Григорьевна Абрамова встречает нас на крылечке, повязав желтый нарядный платок. Приглашает в избу. Беленая печь, у топки аккуратно сложены дрова. Горница перегорожена узорной занавеской в оранжевых цветах. Где-то за шторкой с голубого экрана рассказывает о будущем страны и индексации пенсий Путин. 

Бабушке Тоне в следующем году исполнится 90 лет. Прошлое теперь ее волнует больше, чем будущее. Выключив звук, старушка садится под иконы рассказывать о своей жизни гостям и вязать половичок из разноцветных лоскутков. О ноги хозяйки трется ласковый пушистый кот. 

— Неужто одна в таком возрасте управляетесь, Антонина Григорьевна? — удивляюсь я. 

— Почему одна? С богом! — просто и мудро отвечает она. — Да к тому же у меня четверо детей в Кузнецке живут, пособляют. Вот недавно замерзла у нас вода в трубе, что идет с пригорка, от родника. Приехали дочки в гости — каждая наперебой к себе зовет: «Мама, может, к нам, к теплым батареям?» 

Антонина Григорьевна отказалась, только попросила привезти водицы. Труженик тыла, в 14 лет ставшая звеньевой в колхозе, ходившая пешком за семенами для сева в соседний район и возвращавшаяся с тяжелым мешком на плече, она и сейчас не боится трудностей и намерена заботиться о себе, пока ноги носят. А для связи с родными освоила мобильник. Часто разговаривает по нему с сестрами, которые живут в другом регионе. 

— Я им говорю, не волнуйтесь: всем обеспечена. Чего поесть захочу — закажу у Тани, в автолавке — и творог, и пельмени, и молоко, и сосиски. Или дети привезут. Да и тут люди кругом, все свои. К елке я, конечно, уже не хожу. Как стемнеет, ложусь спать. Но 1 января гости сами придут — поздравлять будут.

Пишите письма!

Дом местного почтальона Татьяны Белоноговой легко найти — на нем синий железный ящик с надписью «Почта России». 

В избе, отогреваясь в тепле и плача смолой, лежит елка. Потолок и стены украшены блестящей мишурой. Татьяна готовится к приезду дочки-студентки. Девушка в прошлом году блестяще окончила школу и поступила в сельхозакадемию, учится на ветеринара. 

Из комнаты раздается голос президента. Татьяна смотрит прямую трансляцию на большом плоском экране, ярким пятном выделяющемся на фоне простого сельского убранства дома, и ждет мужа, который уехал за дровами. 

Из развязанного мешка, лежащего на полу, топорщатся в стороны разнокалиберные валенки. 

— Готовимся к будущим морозам! — улыбается она, перехватив мой взгляд. — Здесь зима, знаете, какая суровая бывает, всегда холоднее, чем в городе. Порой и дома приходится в валенках ходить. 

Татьяна в Часах живет уже 25 лет, с тех пор как вышла замуж за местного. Отдаленность села ее не смущает. Научилась водить машину, чтобы быть более мобильной. Белоногова тут и вместо соцработника на добровольных началах — кому лекарств привезет, кому продуктов. 

Почтальон не хочет отставать от жизни на «большой земле». Читает газеты — и федеральные, и нашу, областную, и, конечно, районку. Хотя с приходом цифрового телевидения можно смотреть 20 каналов, а не два, но с экрана ей не расскажут про бабушку Маню из соседнего села. 

Татьяна признается, что скучает по тем временам, когда носила в сумке письма и яркие открытки с Дедом Морозом и снеговиками: 

— Сейчас их почти никому не шлют, разве только выпускники напишут Анатолию Ивановичу. Люди общаются по мобильнику, набирают СМС. Но ушла радость ожидания весточки. 
— Татьяна, а какой вопрос задали бы вы президенту? 
— Даже не знаю, — теряется женщина. — Наверное, никакой. Знаете, просто хочется спокойно жить, без потрясений. И чтобы детям нашим было легче, чем нам. 

А Анатолий Иванович, неисправимый романтик, говорит, что все же хотел бы спросить главу государства о судьбе малых сел, таких как Часы. Будут ли поддерживать и спасать их на федеральном уровне или позволят вершиться естественному ходу событий, глобальному процессу урбанизации? Повернется ли их время вспять, с заката на рассвет, или остановится, как в ходиках с испорченным механизмом? Последнему поэту деревни хотелось бы верить в чудо. 

Провожая нас, Федотов читает стихи собственного сочинения: 

Смотрю я в небеса святые, 
Попью воды из родника. 
Часы – ты родинка России,
Как от Москвы ты далека!
Но моему ты сердцу ближе. 
Нет, не Москва ты, 
больше – Русь. 
Воскликну: 
«Ты милей Парижа».
И низко в пояс поклонюсь.

Про уникальность

Часы — уникальное село. Оно состоит из двух порядков – старого и нового, которые когда-то так и назывались Старые Часы и Новые Часы. Теперь они объединились. Люди в селе очень добрые, гостеприимные. Несмотря на бытовые трудности, не озлобленные, отзывчивые на любую инициативу. Например, собрали всем миром  средства и установили на сельской улице памятник павшим воинам. 

Анна Солманидина, глава Явлейского сельсовета Кузнецкого района.

Автор: Алиса РЯДНОВА

Нашли ошибку - выделите текст с ошибкой и нажмите CTRL+ENTER