Прощай, молодость, или О том, как я стала дачницей

Прощай, молодость,  или О том, как я стала дачницей

Развитие нашего общества — своего рода гонка с препятствиями: вверх–вниз, подъем–спад

И проявляется это во всех отраслях, в том числе и в дачном движении. Вспомните годы, когда дачные участки были нарасхват, а потом — резкий спад и огромное
количество заброшенных дач. И так по спирали…

В последние годы все больше заброшенных участков обретает новых хозяев, которые с большим желанием и огромным энтузиазмом начинают реанимировать незаслуженно обиженную землю-кормилицу. С одной из новоиспеченных дачниц удалось встретиться  и поговорить прямо на участке.

— Мой отец любил в хорошей компании друзей порассуждать о жизни. И часто я слышала от него фразу: «Заиметь дачу — это значит проститься с молодостью!». Он любил рыбалку, зимнюю и летнюю, был грибником — в общем, занятий на выходные ему хватало.

Но настал день и час, когда на заводе, где он работал, стали раздавать дачные участки, да где – прямо в черте города, можно сказать! Выходишь на остановке «Океан» и через трассу немножко в гору — район так называемой Каланчи.

В общем, не устоял отец и получил свои шесть соток. Что тут началось! Были забыты и грибы, и ягоды, и рыбалка. Он строил домик, добывал бак и трубы, покупал саженцы… И ладно бы делал это один. Нет, припахивал всю семью! Хорошо, у меня тогда дочка родилась, и от самых тяжелых работ я таким образом отвертелась. Приехала первый раз на дачу, когда там уже деревья цвели, виноград над крыльцом вился, благоухали пионы…

Смеялась над отцом: ну что, мол, попрощался с молодостью? Ему тогда было 50 лет. Он на шутки не обижался, был упоен дачной деятельностью и идеей приобщить к своему новому увлечению всех — детей, внуков и дальних родственников. А мы с братом как-то не рвались.  Наша молодость находилась в разгаре. Но в пору посадки помидорной рассады спасения не было. Мама лелеяла с февраля месяца эту рассаду на подоконниках. Почему-то она всегда перерастала: стебельки становились тонкими и длиннющими.

Папа готовил ямки, сыпал в них золу и навоз, а потом пригонял нас с братом. Нам надо было в каждую совать эти длинные стебли, причем укладывать их спиралью и чтоб корень глядел непременно на север (кажется). Отец стоял над нашими согбенными фигурами, как надсмотрщик, держал в руках прутик, которым и указывал направление корня. Мы страшно злились, пыхтели. А высаживали корней двести!

Правда, когда все было позади и вся семья в блаженной вечерней прохладе пила чай или еще чего покрепче, злость проходила, мы оттаивали и смеялись.

Когда папы не стало и мы быстренько забросили дачку, я стала часто вспоминать эти посевные вечера. Теперь они кажутся мне счастьем. Мы были все вместе: отец, мама, я, брат, наши подросшие дочки — на этом маленьком зеленом островке, возделанном руками родителей, наполненном прохладой и ароматами весны.

Мама еще несколько лет после смерти отца каждую весну гнала меня на дачу (сама она ослабела), но я не шла, говорила: «Там, как на могиле папы, не могу». И дачная тема на много лет была закрыта. Я иногда повторяла папину шутку про прощание с молодостью, и все.

Но настал день и час… Поехали с приятельницей выбирать ей дачу в район, где много лет наслаждается летней жизнью моя подруга. Я гостеваю у нее по нескольку дней, умиляюсь сосновым лесом, чистым озерцом, в котором мы плаваем по пять-семь раз на дню. Но чтоб купить дачу — нет, не по силам мне, думала.

А тут смотрели мы скромный домик с заросшим участком, и запала мне в душу черемуха под окном. Приятельница так ничего и не выбрала, а я уехала на юг. Лежу там на пляже и нет-нет да подумаю про черемуху. И уже домик перестал казаться таким уж убогим, и возделывание заросшего участка таким уж неподъемным делом. Да и возраст мой уже старше папиного дачного...
Осенью решилась и позвонила хозяевам домика с черемухой. В общем, прощай, молодость, хочу быть дачницей, сидеть под черемухой и слушать соловья.

А работа? Уже приобщилась. По осени. Велели мне подруги траву мотыгой убирать, а сами стали пилить какой-то ненужный сук у яблони. Я очень старалась и возмущалась толстыми корнями этой настырной травы. Подружкам некогда было глянуть — они с суком сражались.

Потом пришла соседка и сообщает:

— А вот тут у прежних хозяев пионы растут, розовый и белый.
— Уже не растут, — говорю, — кажется я их того...

Вот такое было у меня посвящение в дачники. Но подружки сказали, что пионы все равно вылезут, у них какие-то детки сохраняются. А за меня они (подружки) весной возьмутся.

Может, и вы, читатели «Приусадебных вестей», чего подскажете через газету?  

Автор: Светлана ФЕВРАЛЕВА

Нашли ошибку - выделите текст с ошибкой и нажмите CTRL+ENTER

Введите слово на картинке