Пензенец Арсений Тиртилов думает о судьбах мира и ухаживает за больными

Когда началась пандемия коронавируса, парень решил поработать в «красной зоне» санитаром

Пензенец Арсений Тиртилов думает о судьбах мира и ухаживает за больными

Что заставляет людей приходить туда, где трудно: деньги, случайность, предназначение?

Вундеркинд 

Арсений на редкость одаренный человек. В подростковом возрасте его вообще считали вундеркиндом. Он изучал английский и китайский языки, успешно занимался плаванием, снимался в кино и рекламе, увлекался шахматами, посещал секцию рукопашного боя. Да, еще был театральный кружок.
Но все это — в Питере. Когда по семейным обстоятельствам Арсений с мамой переехали в Пензу, все как-то изменилось. Кино здесь не снимают, на воду в бассейне началась аллергия, интерес к театральному искусству пропал...

С одной стороны, вроде как жаль, но с другой... Арсений стал книгочеем и философом. И теперь занят поиском смысла жизни, вырабатывает в себе объективный способ мышления и прозорливость — хочет понять, что же будет с человечеством дальше. 

Он окончил гимназию №1 и поступил на юридический факультет ПГУ. Учится заочно.

В «красной зоне» 

Когда началась пандемия коронавируса, решил поработать в «красной зоне» санитаром. Говорит, что мотив был чисто прагматичный — зарплата с надбавкой. Но даже если так, согласитесь, все равно это поступок. 

Сначала Арсений пришел в больницу №4. Тогда ее только что перепрофилировали и было очень напряженно. Так напряженно, что в то судьбоносное для него утро не нашлось рядом человека, который мог бы объяснить: а с чего, собственно, начинать? 

Арсений стал осматриваться. В коридоре на кроватях, расставленных вдоль стены сплошной лентой, лежали больные. Внимание новичка привлек пожилой мужчина, который чем-то сильно возмущался. Арсений приблизился и понял, что пациент лежит в собственных экскрементах и сильно ругается на весь белый свет. Соседи объяснили, что медперсонал убирать за ним не успевает и этого больного вообще надо связать, потому что он еще и к женщинам пристает.  В таком-то виде...
— Вставай, дружище, пошли в душ, – скомандовал санитар.

Он отмыл пациента, переодел (нашел в его тумбочке пакет с чистой одеждой). И этот человек оставался его подопечным до своего выздоровления, даже когда Арсения ввели в курс дел, которых оказалось очень много. 

Самое трудное 

Месяца через три парень перевелся в областной клинический центр специализированных видов медицинской помощи (КИМ), и не потому, что там поспокойнее (оказалось, что вовсе нет), просто ближе к центру города. Работа все та же. Арсений говорит об этом спокойно, а мне странно: 23-летний парень меняет памперсы, драит пол...

— А много тех, кто в памперсах? — спрашиваю. 
— Сегодня у меня девять человек, — легко отвечает Арсений.
— Ну а как тебе это вот... — подыскиваю я слова.
— Сначала немножко не по себе было, — не дожидаясь моей формулировки, говорит он. — А сейчас я спокойно могу говорить на эту тему даже за едой.
— Это самое трудное? 
— Нет, не это, — отвечает юноша, и выражение его лица меняется — становится серьезнее. — Самое трудное — моральный аспект. Когда отдаешься людям, чтобы их поддержать, чтобы не дать им уйти туда, откуда нет возврата... Эмоционально устаешь...

Да, об этом ведь говорила и заведующая отделением Анна Васильевна Степкина, когда я попросила ее рассказать об Арсении:

— Вначале я наблюдала за ним. Ведь понятно же, что неспроста человек оказался в самом пекле несчастья. Дала возможность всему коллективу поучаствовать в воспитании этого сотрудника. Всякое было, даже шефу жаловались. Своими впечатлениями я делилась с младшим братом. Говорю ему, мол, Арсений кричит на пациентов, когда они не хотят надевать памперсы. Конечно, тяжело с ними, психоорганический синдром у них. К нам с пролежнями их из дома привозят, а у нас каждый час-другой обрабатывают. 

В общем, все брату рассказывала: и плохое, и хорошее. И вот он говорит мне как-то: «Может, вам Бог своего посланника дал, видишь же, как он духовно людей поддерживает в трудную минуту — не каждому это дано».

И я успокоилась. Теперь всякий раз, когда мы встречаемся, Арсений открыто и радостно улыбается. А я чувствую: что-то очень ранимое и беззащитное в нем есть, внутри, такое же, как в моем сыне, младшем брате. Мальчики наши с нежными душами...

И был ему знак

— А почему ты кричишь на больных? — спрашиваю с улыбкой, потому что ответ-то понятен, но все же...
— Люди разные. Вот вчера смотрю, один дедулька кашу уронил, размазал. Говорю ему: «В следующий раз позовите меня, я покормлю». А мужчину рядом это почему-то зацепило, он понес какую-то дичь, потом открыл дверь палаты и начал в коридор швырять бутылки с водой. Ну что в такой ситуации — сказки ему рассказывать? Сказки, это когда человек грустит и надо поднять ему настроение.  Я этому научился. Да и много еще чему. Здесь год за три. 

— Не мешает проза жизни думать о судьбах мира?  
— Ни капли. Был момент сомнений лет в 18: стоит ли посвящать себя осознанию роли шестеренки, которая есть я, в этом мире, готовить себя к неизбежным изменениям и, может быть, что-то менять? И тогда я загадал: если да, то пусть Бог даст мне какой-то знак. 
— Дал? – нетерпеливо спрашиваю.
— Да, у меня выросло три зуба.
— В таком возрасте?
— Мудрости! Три зуба мудрости.

На этом наша беседа заканчивается. Арсений спешит: ему надо перемыть пол во всех коридорах и сменить памперсы девяти тяжелым больным...  

Автор: Светлана ФЕВРАЛЕВА

Нашли ошибку - выделите текст с ошибкой и нажмите CTRL+ENTER

Введите слово на картинке