Алексей Водопьянов: об увлечении морем, Мейерхольде, актерской кухне и семье

Найти свое место на этой земле, понять призвание, встретить своего режиссера и обрести театр, где ты будешь своим, — все это не сразу, но удалось Алексею Водопьянову. Пенза узнала о нем в апреле 2003 года, когда «Театр Доктора Дапертутто» с триумфом открыл свой первый сезон спектаклем «Практика частных явлений», в котором Алексей сыграл главную роль. О нем заговорили, он стал любимцем публики.

Попадание в точку

Путь артиста к самому себе был тернист. Началось все с увлечения морем. Его мама родом из Владивостока, и Алексей проводил летние каникулы на побережье Японского моря. После окончания школы уехал в те края. 

Дважды поступал в мореходку. В первый раз прошел конкурс, но за два дня до присяги его отчислили за… драку. 

Во второй раз вмешалась судьба: новобранцы должны были идти на катере на остров Русский, где их ожидал курс молодого бойца, но начался шторм, и рейс отложили. 

А за год пребывания во Владивостоке Алексей успел увлечься театром и поступил в институт искусств, в мастерскую Сергея Гришко, у которого учились такие известные актеры, как  Александр Михайлов, Вика Цыганова, Валерий Приемыхов. 

— Он оказал на меня огромное влияние. Я считал его волшебником, называл «великий клоун», — признается Алексей.

Но на этом перипетии судьбы не закончились. Во время очередной сессии Алексею предложили круиз на лайнере до экватора и обратно по линии Фонда мира. Отказаться от такого шанса он не мог, и, хотя экзамены сдал досрочно, его отчислили. Через год предложили восстановиться, но у него уже были свои планы. 

От сумы и тюрьмы…

Уехал в Саратов, где окончил театральный факультет консерватории, класс профессора Валентины Ермаковой, у которой занимался звезда российского театра Евгений Миронов.

—  У нас говорили: «тем, кто прошел школу Ермаковой, не страшны ни армия, ни тюрьма», — смеется Алексей. — И это правда. 

По окончании тогдашний худрук пензенского театра Виктор Огарев пригласил его в Пензу. Он немного поработал в драме, потом… ушел в экспедиторы, играл в покер в казино… 

Словом, жизнь его напоминала авантюрный роман с элементами детектива, пока не прочитал в газете интервью с Наталией Кугель, в котором она рассказывала о создании необычного театра.

— Оно произвело на меня огромное впечатление, — вспоминает Алексей. — Мы познакомились, Наталия Аркадьевна дала мне почитать пьесу Анатолия Гуницкого «Практика частных явлений». До этого ни один материал мне так не западал в душу. Если бы не эта пьеса, я бы в Пензе не остался. 

Островок свободы

Словом, Алексей Водопьянов обрел свою гавань. Его мытарства, поиски себя в этом мире завершились на улице Володарского, 59. Об этом он может рассказывать часами. 

— «Дом Мейерхольда» для меня — святое место, островок свободы. Многие великие режиссеры, как Валерий Фокин, приезжали сюда и около памятника мэтру «чистили» свою душу, а мы здесь служим. Для меня Мейерхольд — родственная душа, если мне позволено так сказать. Работать здесь — счастье. 

Я сыграл на этой сцене ключевые для меня спектакли «МоцартиАнна», «Каприччиозо» — шикарные, со сложными монологами, с переодеваниями. Это такой материал, который попадает в твое нутро, ты горишь, начинаешь работать круглосуточно. Рождается священнодействие, ведь, как говорил великий актер Михаил Щепкин, «либо священнодействуй, либо иди вон». 

Наталия Аркадьевна все время подбрасывает мне новые темы. Пятнадцать лет мы с ней вместе, плечом к плечу. Я сыграл во всех 30 спектаклях театра. Недавняя премьера «Влюбленный Журден» — наш десятый совместный опус. 

Копилка для актера

— У вас сложные спектакли, сложные образы. Как вы работаете над ролью?

— Режиссер ставит перед тобой задачу, порой невыполнимую, да ты и сам не уверен, выполнишь ее или нет. Но… начинается процесс, актерская кухня — где-то интуитивное прозрение, искра божья, но в основном это результат общения с людьми — разного характера, социального положения, мировоззрения. 

Сергей Гришко говорил нам: все, с чем вы сталкиваетесь в жизни, должно идти в копилку, только доставайте и пользуйтесь. Актеры ведь — как обезьяны, они «считывают» человека, и в какой-то момент в подсознании прорывается его «я». Когда ты выходишь на сцену, ты уже не ты. В спектакле «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» мой герой говорит об актерской природе: «Мы нечто, обратное людям». И я это ощущаю.

Мужское братство

— Зрители сидят буквально в двух шагах от вас. Вам это не мешает?

— Мы много лет учились не зажиматься в такой близости от них. Приходилось нелегко, порой ломали руки и ноги (кто-то однажды сказал, что мы передвигаемся с дьявольской быстротой), но мы играли и даже улыбались, если это нужно по роли.

Конечно, публика бывает разная — неподготовленная, школьники, которые болтают во время спектакля. Но мы не психуем, мы работаем. Проживая историю непосредственно перед зрителями, мы стараемся втянуть их в нее. 
— Я не так часто играю женские роли. А вообще, это зависит от того, сколько и какие женщины присутствовали в твоей жизни — мама, читающая тебе в детстве сказки, или девушка, которая помогала тебе в трудной жизненной ситуации, и так далее. В какой-то момент я надеваю эту «оболочку». Но не могу сказать, стал ли я лучше понимать женщин. 

— Почему-то актерская профессия считается женской.

— Где, в каком качестве? Об этом даже глупо говорить. В старину в Англии, Китае, Индии на сцене играли только мужчины. У нас театр дель арте, это игра, мы надеваем маски женщин. Я играю любовь к реальной женщине, несмотря на то что мой партнер по сцене — мужчина.

Служенье муз… 

— Но вы работаете не только в ЦТИ «Дом Мейерхольда»?

— Сегодня передо мной стоит много задач. Я как бы нахожусь в центре циклона — вокруг меня все движется. Но я спокоен, не суечусь и делаю то, что нравится. Недавно играл чародея в новогоднем благотворительном шоу «32.12». Работаю в студии Сергея Казакова «Первая скрипка», четвертый сезон веду народный театр-студию «Диалог» в Центре хореографического искусства. Провожу тренинги для взрослых людей, к примеру для официантов. 

— ???

— Они должны уметь разговаривать глазами. Несмотря на капризы клиентов, держать лицо, носить поднос с достоинством, с гордостью за свою профессию. То есть я меняю вибрацию печали на вибрацию радости. 

— Получается, весь мир и правда театр. Может, и незачем ходить в настоящий? 

— Я знаю многих людей, которым театр не нужен, но кому-то он необходим, чтобы подзарядиться духовно, получить эмоции.

— У вас такой напряженный график жизни, хватает времени для семьи?

— Люблю проводить время с сыном Гришей (ему 7 лет) — покататься на санках, побоксировать, похулиганить, повеселиться. Наверстываю время, так сказать.

Автор: Галина ИСАЙЧЕВА

Нашли ошибку - выделите текст с ошибкой и нажмите CTRL+ENTER