Давайте потанцуем: почему взрослые пензенцы выбирают социальные танцы

Помните фильм с Ричардом Гиром «Давайте потанцуем»? (12+). У успешного адвоката Джона Кларка есть семья, дом, любимая работа, но он ощущает внутреннюю пустоту. Каждый вечер Джон проезжает на электричке мимо вывески танцевальной студии. И однажды выходит из вагона раньше времени, идет в студию и записывается на занятия. 

Давайте потанцуем

Нанятый женой детектив выясняет, где пропадает по вечерам муж. Джон бросает танцы, чтобы доказать: семья для него важнее. Но в финале он приглашает супругу на танец прямо на кухне их дома. И мы понимаем: гармония семейных отношений восстановлена. А увлечение, скорее всего, станет общим.

Действие фильма происходит в 90-е годы прошлого века. Но и сегодня популярность танцев на пике. Особенно социальных. Они так именуются потому, что люди занимаются не для того, чтобы участвовать в конкурсах, а чтобы занять свободное время, образовавшееся после вылета из родительского гнезда детей, расширить круг общения и, в конце концов, доказать себе самому, что возраст не помеха освоению чего-то нового. Наиболее популярные направления – танго, сальса, бачата, кизомба.


Бачата выигрывает за счет мелодичности. Этот ритм привычен нашему уху. Кизомба – медленная, тягучая, настоящее космическое таинство. В ней очень важен контакт в паре, как, собственно, и в танго. А вот сальса с первого раза нравится не каждому. У нее очень сложная музыка. Но тот, кто сумеет раствориться в этом ритме, остается с сальсой навсегда.

В Пензе как минимум четыре школы танцев. Кто же они –  люди, приходящие танцевать? Водители, врачи, руководители, сварщики и многие другие.

Некоторые преподаватели мечтают о «молодежном составе». Но по факту никакого отбора по росту, весу и возрасту в большинстве студий нет. А основной возраст танцевальной тусовки – 35–55 лет. 

По примеру сестры 

Каждый приходит в студию по-разному.

 – Решила подарить своей сестре абонемент на танцы, – рассказывает преподаватель танцевального клуба Вероника Снегурева. – Она  танцевала, ей нравилось, я смотрела и восхищалась. Но не сразу последовала ее примеру, так как вышла замуж, ушла в декрет. Где-то года через полтора рядышком открылся филиал одной из танцевальных студий. Подумала: «Надо идти». Так у нас появилось с мужем хобби, одно на двоих.


– Начались поездки на фестивали, челленджи, – объясняет Вероника. – Большой плюс был в том, что, когда грянула пандемия, появилось очень много обучающих онлайн-продуктов: танцуй не хочу.  Причем учиться можно было у преподавателей из разных стран, о чем раньше и мечтать не приходилось. 

Международный язык

А пензячка Елена Скворцова пришла в танцы благодаря московской подруге. Та предложила вечером посетить мастер-класс и остаться на вечеринке в мексиканском баре.

– Мастер-класс проводил кубинский мальчик-танцор, мировая звезда. Но я просто стояла, наблюдала, – рассказывает Лена. – А потом началась вечеринка. Я смотрю на свою подругу, которой 57, и диву даюсь, как она отплясывает. И вдруг меня тоже приглашают, но я отнекиваюсь. Потом согласилась. И поняла, что это мое. Сразу нашла в Пензе студию танцев и записалась. Хочу развиваться в этом направлении, мне это интересно.

Елена объясняет: социальные танцы – это не постановочные номера и не хореография. Это диалог двух людей, говорящих на особом языке


– За время танца можно и поругаться, и помириться, и в любви признаться, и все без слов. Такой международный язык, на котором можно говорить с любым человеком, – объясняет Лена.

В ходе занятий пары обмениваются партнерами прямо на танцполе. Особенность социальных танцев – разнообразие коммуникации.  

Ученик стал учителем

Танцуя, многие постепенно переходят из разряда учеников в преподаватели. Елена Скворцова в их числе. Ей нравится наблюдать, как меняются люди, приходящие на занятия. Особенно заметно это, по ее словам, в поведении мужчин: может он, встав в пару, обеспечить комфорт партнерше, вести ее, брать на себя ответственность? Такой социальный мини-эксперимент.

Преподают и Вероника с мужем Владимиром.

– Как правило, никто из нас не оканчивает специальных учебных заведений. Мы  обычные люди, у которых есть основная работа, – рассказывает Вероника. – Мы вот с мужем преподаем сальсу. Он – промышленный альпинист, я – куратор общественного пространства. В паре наших друзей, преподающих бачату, она – руководитель большого завода, а он – сварщик.


Преподаватели  не ставят оценок, не судят строго, но свое­образный экзамен сдавать приходится – все танцуют выпускной танец. Происходит это либо на вечеринке, либо на отчетном концерте. 
Интересуюсь у Вероники, насколько сложно быть учителем для взрослого человека.

– Конечно, возрастом тут авторитет не продавишь, – смеется она. – Просто выстраиваю коммуникации индивидуально. Для меня каждый – в первую очередь интересный человек, который может меня чему-то научить, и уже во вторую – ученик. К тому же, если уж человек пришел на танцы, он изначально замотивирован и понимает, что я обладаю теми знаниями, которые он хочет получить. И он не пытается строить из себя знатока.

Мужчины и женщины

Основная боль всех групп социальных танцев – это нехватка мужчин. Не многие из них  мечтают научиться танцевать. Как будто существует негласная установка: настоящие мужчины не танцуют.
 – Не понимаю, почему сложилось такое мнение, – поражается Вероника. – Если посмотреть в глубь веков, то рыцари все танцевали, военные дворяне у нас в России – тоже. Сегодня представители сильного пола считают, что в танце выглядят как-то немужественно. Глупости! Танцы же классно развивают: и физически, и ментально, и психологически.


Зачастую на танцы приходят искать свою вторую половинку. У многих получается. И хотя само по себе это здорово, преподаватели грустят: редко кто после этого остается на занятиях. 
А еще приходят для того, чтобы с помощью танца наладить «заржавевшие» семейные отношения.

– Но танец в этом помогает не всегда, – подмечает Вероника. – Явно у пары уже были проблемы. Без их решения не обойтись. Это жизнь. Но в танце супруги могут посмотреть друг на друга немного иначе. 

Обойдемся без перьев

Мы прекрасно знаем, какое дорогое удовольствие – платья для классических бальных танцев, украшенные стразами, перьями. Социальные не в пример им демократичны.

– В принципе, тебе почти ничего не нужно, – смеется Вероника. – Вот есть треники, футболочка и старенькие кроссовки. Отлично: можешь приходить. Не нужны специальные джазовки или какие-то бальные туфли. Даже для выпускных танцев мы стараемся подбирать одежду, которая есть у каждого в гардеробе. В общем, для того чтобы кайфовать в танце, нужно только этого захотеть.


Относительно недорога и стоимость занятий. Абонемент – в среднем 4000 в месяц. Это восемь занятий. То есть каждое занятие –  500 рублей. Гораздо дешевле, чем репетитор у ребенка. 

Альцгеймер не догонит

Так почему же взрослому человеку стоило бы пойти на танцы? Елена Скворцова считает, что танцы – не просто доступная физическая активность, вариант социализации, но и способ замедления старения, профилактика развития болезни Альцгеймера.

 – Человек изучает новое, голова работает, образуются новые нейронные связи, – полагает она. – Мозг активнее подает сигналы телу. И руки, ноги, которые с возрастом перестают слушаться, вновь двигаются согласованно. А еще танцы – это позитивные эмоции. В наш век тревожности, постоянного сильного стресса они помогают найти в суете будней уютный уголочек, где ты сможешь побыть самим собой, послушать музыку, посмотреть на красивых людей, чем-то позаниматься для души, перезагрузиться.

А может, и правда, это та самая отдушина, которая отвлечет нас от смартфонов и подарит яркие эмоции.

«Пензенская правда» (№30, 29.07.2026)

Автор: Екатерина РОГОЖКИНА

Нашли ошибку - выделите текст с ошибкой и нажмите CTRL+ENTER