Аккуратно одетая, но необутая: непростая судьба Валентины Голодяевой

Пшено за лапти

— Собирайтесь скорее! Фотограф приехал! — эти слова в Старом Валовае Пачелмского района перед войной звучали не часто. 

Не в лаптях же перед объективом вставать! Валя Лёвина решила попросту сбросить их. Кто-то из соседей для пущей парадности дал девочке чулки. Но с обувью помочь никто не смог.

— Так и стояла я — аккуратно одетая, но необутая, — вспоминает историю одного снимка Валентина Леонидовна Голодяева. Она говорит, что тот кадр точно отражал жизнь деревни
 30–40-х годов XX века: бедность, граничащую с нищетой. 

Валя была старшей из сестер Лёвиных. В конце 1930-х семья сорвалась с насиженного места и переехала в Петрозаводск. Но Валентине местный климат не подошел. Родители с двумя ее сестрами остались в городе, а она отправилась в родную деревню к бабушке. Семья воссоединилась в 1941 году. В деревню не вернулся только отец, погибший в Финскую войну.

Дальнейшую судьбу Вали определил тот факт, что ее мама не смогла… воровать. Но если потихоньку не прятать найденное зерно, как делали другие женщины в колхозе, чем детей кормить? Она устроилась прачкой в госпиталь в Башмакове. Раз в неделю приносила полагавшийся семье хлеб. Была своя картошка да козье молоко. Вот весь рацион. Чтобы как-то дополнить его, Валя подрабатывала плетением лаптей. За неделю успевала сплести десять обуваний (пар). В выходной меняла их на базаре на стакан соли и стакан пшена.

15-летняя медсестра

Госпиталь, в котором работала мама Валентины, стал эвакуационным, снялся с места и двинулся по стране. Сестры остались с бабушкой, ожидая вызова от мамы. Он пришел с Украины, из города Умань, где медучреждение ненадолго остановилось.

Младшая из сестер, Маша, даже пошла там в школу. А  окончившая шестой класс Тоня и Валя, которая была на год ее старше, устроились работать в госпиталь. 

Так в 15 лет начались для Валентины трудовые будни. Пройдя полугодовые курсы, она стала медсестрой, хотя в детстве ужасно боялась не только вида крови, но даже разговоров о ней.
— Бывает, заговорят о том, что надо курицу зарезать, а я уже в панике и бегу куда подальше.

Как же такая трусиха смогла работать в прифронтовом госпитале? Сейчас она с улыбкой вспоминает первый опыт присутствия на операции. Чтобы три молодые медсестры могли лучше видеть происходящее, их поставили на скамеечки с двух сторон от операционного стола. Но простояли новобранцы недолго: увидев открытую рану, дружно упали в обморок.

Сердобольная 

Но некогда было играть в изнеженных барышень: раненые поступали в госпиталь сотнями. Каждый день несколько из них умирали. И последним человеком, с которым они могли поговорить, вспомнив свою, порой такую недолгую, жизнь, была палатная сестра Валечка Лёвина. 

Рассказывая об этом, Валентина Леонидовна утирает слезы.
— До боли в сердце тяжело было общаться и с теми, кто остался калекой. Никогда не забуду 18-летнего парня, — признается Валентина Голодяева. — Он ушел на фронт добровольцем и потерял на войне руки и ноги. Перемещаться мог только на ягодицах. Обрубыш… На его фоне молодые ребята с искалеченными лицами или без одной ноги могли считаться почти здоровыми. Перед операцией по ампутации конечностей все в голос кричали, просили не резать. Но хирург успокаивал: «Да после войны вы нарасхват будете: хоть без ноги, хоть без руки!» Вот такая правда жизни.

Из Умани госпиталь двинулся вперед вплоть до Румынии. В городе Фокшаны простоял до конца войны. В чужой стране, население которой в большинстве своем поддерживало Германию, русских не жаловали.
Но это не мешало нашим соотечественникам быть отзывчивыми к бедам румын. Валентина узнала от жены генерала, в чьем доме поселили их семью, что тот, тяжело раненный, находится в советском госпитале для военнопленных, через забор от нашего.

Сердобольная Валя вместе с подругами пошла просить за генерала к главному хирургу Ивану Лебедеву. Тот добился освобождения раненого. Вот так, страны воюют, а люди друг другу сочувствуют.

Русский язык подвел

Сотни раненых в день, крики, кровь, боль… Казалось, когда закончится война, молодая девушка, повидавшая это, постарается забыть все как страшный сон и выберет работу, не связанную со страданиями людей. Именно так поступила Валина сестра Тоня, работавшая санитаркой. 
— По мне, так лучше с железками! Стукнешь их — они боли не чувствуют, — говорила она.

А Валя пошла в медучилище. 
— Сначала все шло гладко, — вспоминает Валентина Голодяева, — но пришло время писать диктант… В общем, я сделала 23 ошибки!

Как отчитывала ее учительница за безграмотность! Она, конечно, не знала, что некогда было девушке учить русский: сначала дни и ночи в колхозе вместе с другими детьми работала, а потом в госпитале.

И все же Вале было невыносимо стыдно. Прямо из кабинета русского языка она отправилась к директору, чтобы забрать документы. Алексей Меднов был из породы тех руководителей, которым есть дело до каждого. Он выслушал студентку и сказал:
— На фронте не боялась, а тут русского языка испугалась! Иди и учись. Я верю: все у тебя получится. 

Медсестра-академик

После окончания училища Валентину назначили заведующей фельдшерско-акушерским пунктом села Белозерка Башмаковского района. Располагался он в одной половине деревенского дома, а в другой жила семья Голодяевых. Приехавший на побывку сын-студент Александр увидел молоденькую медсестру и влюбился на всю жизнь. 

У супругов родились два сына, так что получать высшее образование Валентине Леонидовне было некогда. Но, по словам сестры, Марии Савиной, работы ей и так всегда хватало:
— Куда ни пойдет — везде пациента найдет: в транспорте, на даче... И не важно, что не врач! 

В подтверждение этих слов сестры вспоминают один случай. Валентина приехала в деревню к подруге в гости. Сидят, чай пьют. «Эх, с горы кто-то несется!» — увидели они приближающиеся сани. Оказалось, это за Валей.
В бане угорели молодые супруги, и никто не знал, как им помочь. Прибыв на место, она растолкала толпу, собравшуюся вокруг потерпевшей, приказала перенести ее в дом и провела необходимые медицинские манипуляции. И тут выяснилось, что мужа впопыхах так в бане и оставили. Валентина бегом туда. В общем, спасла обоих.

Да что говорить! С Валентиной Леонидовной в сложных случаях не стеснялась советоваться и заведующая терапевтическим отделением больницы на улице Володарского в Пензе. 

А супруг Марии Савиной, краевед, историк, журналист Олег Савин, называл Валентину «профессором» за глубокие знания и умения. Она никому не доверила уход за Олегом Михайловичем, когда тот лежал в больнице после операции. После этого он повысил ее до «академика». 

Молитва о здравии 

9 декабря Валентине Леонидовне исполнилось 90 лет. А как она выглядит! Молодые не могут похвастаться такой кожей лица. Сразу закрадывается мысль: «Медик же! Знает секреты ухода!» Но Валентина Леонидовна со смехом отмахивается:
— Это все из-за аллергии! Когда попыталась первый раз накраситься, так опухла, что больше к косметике не прикасалась! Вот кожа и не страдала от химии.

А еще она вяжет без очков носки для внуков, часто посещает святые места. Молится о близких, обо всех, с кем свела ее непростая судьба, для кого она была сестричкой, помогавшей избавиться от боли физической и душевной.

Трудовой стаж Валентины Голодяевой при выходе на заслуженный отдых составил 52 года!

Автор: Екатерина РОГОЖКИНА

Нашли ошибку - выделите текст с ошибкой и нажмите CTRL+ENTER