Как раскрыть потенциал крестьянина
Сегодня вопрос о продовольственной безопасности России стоит очень остро.
Доля импортируемого продовольствия превышает долю производимого внутри страны. Наша сельхозпродукция зачастую неконкурентоспособна. И положение вряд ли станет легче после вступления России в ВТО. Проблемы отечественных сельхозпроизводителей скорее всего только возрастут.
Между тем Россия обладает такими природными ресурсами, которым завидуют все страны мира. Но рационально воспользоваться своими богатствами нам не удается. Мы собираем огромный урожай пшеницы, а за булку хлеба платим 15 – 20 рублей. У нас плодороднейший чернозем, а крестьяне получают убытки, не имеют стимула работы на земле, т.к. продукт их труда слишком низко оплачивается.
Аграрные парадоксы
Мы являемся свидетелями парадоксальной ситуации. Теоретически продовольствие является самым ходовым товаром. Кушать хочется всегда. И желательно три раза в день. И в то же время многие руководители сельхозпредприятий утверждают, что основная причина сокращения объемов производства — невозможность найти рынки сбыта продукции.
Возьмем производство зерна. Периодически подтверждается поговорка: «Плохой урожай — беда, хороший — трагедия». Вспомним, в прошлом году многие руководители сельхозпредприятий были повергнуты в шок. Цены на рынке и по интервенционным закупкам обвалились втрое.
Нет ни одной другой отрасли экономики, где бы происходили подобные драматические падения цен, когда крестьяне были вынуждены продавать зерно даже ниже себестоимости. И крестьян «ободрали, как сидорову козу». Объяснялось это высоким урожаем и большими объемами переходящих запасов прошлых лет.
Резкие колебания цен на сельхозпродукцию негативно сказываются и на производстве других товаров: резко упали продажи тракторов и комбайнов, минеральных удобрений, средств защиты растений и т.д. Не на что покупать!
Впрочем, не про одно зерно речь. Вспомним, как аналогичная ситуация складывалась с мясом. Когда появилась программа товарного кредитования, крестьяне с энтузиазмом стали заниматься откормом поросят, бычков и рассчитывали получить за мясо, по крайней мере, не менее тех денег, что вложили. А что вышло? Закупочная цена упала вдвое. Естественно, у человека возникает желание выпить водки и не заниматься этим бизнесом.
А молоко? Разве 5 – 6 рублей за литр, как было в прошлом году, — это цена? Между тем хлеб и молоко в магазинах не только не дешевеют, наоборот, дорожают. Сложившееся положение дел скорее напоминает борьбу без правил. Никто не может сегодня дать прогноз, сколько завтра будет стоить килограмм зерна, мяса, литр молока.
«Как при таких непредсказуемых колебаниях цен, когда приходится работать вслепую, планировать свою деятельность, развиваться?» — задают далеко не риторический вопрос сельхозпроизводители.
К чему это приводит, нетрудно догадаться. Вспомним, когда резко упала закупочная цена на подсолнечник. Всем было хорошо, кроме крестьян, которым стало невыгодно заниматься этой культурой. В результате произошло сокращение площадей под посевы подсолнечника, что привело к его дефициту — и цены на растительное масло сразу же подскочили втрое.
Аналогичная ситуация сложилась с сахарной свеклой, когда закупочные цены на нее 4 года стояли как вкопанные. По этой же причине многие фермеры, владельцы личных подворий, да и организованные хозяйства начали пускать скотину под нож.
Одним – бублик, другим – дырка от бублика
Уже не первый год говорится о несправедливом распределении доходов в цепочке «производитель —– переработчик — торговля», о диспаритете цен на сельскохозяйственную и промышленную продукцию.
Взять хотя бы батон хлеба. Доля заработка крестьянина в нем не превышает 16 процентов.
А безмерные аппетиты естественных монополий, которые продолжают в геометрической прогрессии наращивать тарифы на энергоносители и, как пылесос, выкачивать из села то, что оно с таким трудом зарабатывает. Более того, растут цены на удобрения, технику, запчасти и т.д. И никто им почему-то цен не замораживает. А вот заморозить цены на то, что производит крестьянин, — это пожалуйста, чего проще.
Простой пример. В 2000 году литр солярки стоил 4 рубля, а сегодня — 20. В 5 раз дороже! А цена на зерно как была, так и осталась стабильной (нынешний год не в счет — он форсмажорный). Если в начале рыночных реформ за 1 литр молока крестьянин мог купить 3 литра «горючки», то сегодня — наоборот.
Сельчане внедряю новейшие ресурсосберегающие технологии, снижают затраты и себестоимость продукции. Но всему есть предел. Если нет достойной цены, никакая технология не поможет. Ни один предприниматель, промпредприятие не работают себе в убыток. А вот сельчанин почему-то должен.
«Зерновой пул»
Что же нужно сделать для того, чтобы поддержать отечественного сельхозпроизводителя?
Что касается зерна, здесь есть два резерва: существенно увеличить экспорт и нарастить производство зерна в виде кормов для животных. Широкую поддержку нашла идея создания регионального зернового кооператива. Более того – «зернового пула» компаний-производителей в рамках ПФО, когда на торги выходят не сотни мелких производителей, а несколько солидных производителей с большими объемами зерна, которые имеют возможность достойно вести переговоры с закупщиками. У них также появляется достаточный запас финансовой прочности.
Дело в том, что крестьяне зачастую вынуждены продавать зерно за копейки, по¬скольку нужно срочно погашать кредиты, закупать ГСМ на сев и т.д. Объединившись в кооператив и построив элеватор, сельхозпредприятия могут выстраивать собственную политику продаж.
Если цена на зерно устраивает — продавать, если нет — сделать паузу и выждать. У тех же, кто положил зерно на чужой элеватор, такой возможности нет. Ежемесячно за хранение нужно платить столько, что вылетишь в трубу. Объединившись в кооператив, у которого в наличии будет несколько миллионов тонн зерна, можно построить терминал на Волге и выходить на мировые рынки, заключая долгосрочные контракты.
Зерно — на мясо
Другой солидный резерв — пропускать дешевое фуражное зерно через животноводство. Напомним, что СССР потреблял все производимое зерно, а с 70-х годов прошлого века его даже импортировал. Дело в том, что изменилась структура. Если в 1990 году на долю растениеводства в валовой продукции сельского хозяйства приходилось 37%, а 63% — на животноводство, то сегодня эта пирамида перевернулась. За годы рыночных реформ количество КРС в России сократилось в разы. В Пензенской области с 871 тыс. голов — до 100 тысяч. Если восстановим поголовье КРС, нарастим поголовье свиней, птицы, не будет никаких проблем с реализацией зерна. Более того — его потребуется намного больше.
Спасут кооперативы
Закон К. Маркса о прибавочной стоимости никто не отменял. Чтобы не отдавать ее чужому дяде, необходимо создавать кооперативы и самим заниматься переработкой молока и мяса. Но мелкие кооперативы решают исключительно социальную проблему, в частности самозанятости и самообеспечения населения в отдельно взятом селе. Это механизм выживания в тяжелых экономических условиях.
Но сегодня нужно переходить от выживания к полноценной жизни, создавая кооперативы второго уровня. Только так можно выйти на рынки области, за ее пределы. Наладив индустриальное производство высококачественной продукции, предлагая солидные объемы, можно совсем на другом языке разговаривать с торговыми сетями. Альтернативы объединению кооперативов нет, о чем красноречиво свидетельствует зарубежный опыт.
К примеру, всемирно известная финская фирма «Валио», которая занимается производством молочной продукции, объединяет 10 тысяч пайщиков-фермеров.
Основная экономическая выгода, получаемая фермером или владельцем ЛПХ от вступления в кооператив, заключается в гарантии сбыта произведенной продукции по наиболее выгодным ценам (т.к. кооператив в отличие от коммерческой структуры не нацелен на получение прибыли), возможности дешевле закупать необходимые ресурсы, увеличивать доходы и в конечном итоге нарастить объемы производства и существенно снизить зависимость от импорта продуктов питания.
Не выживать, а жить
Сегодня государство поворачивается лицом к сельхозбизнесу. Тем не менее ситуация кардинально не меняется. Важнейшим условием роста производства продовольствия является государственное регулирование аграрного сектора экономики. Председатель СПК «Петровский» Иван Фирюлин убежден в том, что необходимо установить государственные квоты на производство сельхозпродукции по фиксированной цене, которая при любых условиях не должна опускаться.
Необходимо также государственное регулирование цен на ГСМ, удобрения и т.д. И определить по справедливости в каждом товаре цену производителя, переработчика, продавца — т.е. какой кусок от каравая получит каждый. Денежная доля крестьянина от стоимости товара должна составлять, как в развитых странах мира, 60 процентов.
Если речь идет о продовольственной безопасности страны и продовольствие является стратегическим товаром, то его нужно приравнять, образно говоря, к автомату Калашникова. Ведь оборонка получает госзаказ, и у них не болит голова, куда и за сколько продается оружие. Этим занимаются совсем другие ведомства.
Конкурировать на равных
Другая проблема — необходимо выравнять условия конкуренции между российскими и западными крестьянами, которые получают солидные дотации. Путем ограничения импорта субсидированной и генномодифицированной продукции. Речь не идет о том, чтобы закрыть границы на замок, как это было в советское время. Речь о создании равных условий конкуренции.
Можно сколько угодно дискутировать о преимуществах японских телевизоров, американских автомобилей. Но продукты наши — натуральные, экологически чистые — ничуть не хуже, а даже лучше импортных.
Следует также помнить об экспортных субсидиях, которые активно применяются в странах Евросоюза. Естественно, западный фермер может продавать свою продукцию намного дешевле, т.к. правительство оказывает мощную господдержку своим производителям в виде дотаций и субсидий. В результате российский крестьянин вытесняется с рынка и несет огромные потери.
Если бы наши сельчане имели подобные дотации, они могли бы раздавать свое зерно бесплатно и были бы вполне счастливы.
Критерий богатства
Чтобы реализовать аграрный потенциал России, труд крестьянина должен стать прибыльным. Иначе ни меры по развитию сельского хозяйства, ни госпрограмма не будут иметь особого успеха. И без дотаций тут тоже не обойтись. Могут возразить: мол, это приведет к росту цен на продукты питания, и пострадают малоимущие слои населения.
Что касается малоимущих граждан, то давайте вспомним, где проживает большая их часть. Именно на селе. Поэтому подъем сельского хозяйства только позитивно скажется на благосостоянии людей, сократит безработицу, прекратит отток крестьян в города.
Рост экономики даст дополнительные налоги, и малоимущим гражданам в городах государство сможет предоставлять адресные дотации, как это практикуется во всех западных странах.
Ответ на вопрос, почему нефть есть, а счастья нет, дали еще древние греки. Помните легенду о царе Мидасе, который возжелал: пусть все, к чему я прикоснусь, превратится в золото. Стал он хватать все, что хватается, и тащить золото в сундук. Вскоре проголодался. Взялся за хлеб — а он в кусок золота превратился, прикоснулся губами к воде — она золотом стала. Тогда дошло до царя, что в этой жизни важно, а без чего обойтись можно. Так что настоящим критерием могущества и богатства государства являются не объемы добываемой нефти и газа, количество выплавленного чугуна и стали, а создание прибыльного сельского хозяйства. Это единственный путь к экономическому процветанию России.